– В каком смысле?
– Человек не станет защищаться от того, что не считает опасностью. А кое-кто вообще считает, что разговоры об энергетическом вампиризме – бредни.
– Я понял. Мне только непонятно – чем опасны такие вампиры? Ведь, это же просто зануды и нытики?
– Чай будешь? Тогда давай чашку, – он разлил чёрный, как дёготь, чай, отхлебнул маленький глоток, зажмурился от удовольствия. – М-м, песня. Значит, зануд ты не боишься?
– Нет. Не люблю просто. А что, надо бояться? – он отхлебнул и сморщился. – Фу, блин, как вы такую горечь пьёте?
– Что б ты понимал… добавь молочка, вон банка стоит. Конечно, бояться их не стоит, а вот защищаться надо уметь. Что в них опасного? Отвечаю. Разрушенные семьи – раз. Занудой может оказаться один из супругов, тёща, свекровь, родители, наконец. Последнее – самый жуткий вариант. В таких семьях дети могут трансформироваться во что угодно. От бытового нытика-зануды до какого-нибудь Чикатилло. Примеров тьма, можешь мне поверить на слово. Во вторых – в карьерно-служебной сфере, один зануда в коллективе способен целый отдел сделать нетрудоспособным. Хорошо, если они производят или разрабатывают… ну, ручки для унитазов, например, это ещё пережить можно. А если стратегическое вооружение, космические спутники?
Он отхлебнул ещё чаю, прикурил сигарету и неожиданно засмеялся.
– Тут я, конечно, краски немного сгустил, извини. Не так всё плохо. В серьёзных конторах эту братию быстро отсеивают, как и в разных спецназах. В общем, мой тебе совет: держись от них подальше, целее будешь.
– А как ваша работа называется?
– Специальный отдел по наведению ракет в безвоздушном пространстве.
– Ага, так я и поверил, – усмехнулся парень. – Если нельзя, так и скажите.
– Так я и сказал. Поступай в нашу Академию, я тебя на стажировку буду брать. Вот, уж тогда точно всего насмотришься. А главное, пустить тебя на кус-кус, уже никому не удастся.
– Я подумаю, – серьёзно сказал Фёдор.
Утром Бирюк уехал первым автобусом. Прощаясь с ним, Флэш держался скованно.
– Давай, излагай, – хлопнул его по спине Бирюк. – Видно, что тебя распирает. Так и быть, спрашивай.
– Юрий Иванович, а в эту вашу Академию как попадают?
Видно было, что он напряжённо ждёт ответа.
– Давай мы с этой хренью сначала закончим. Не беспокойся, высшую математику сдавать не надо. Сама процедура поступления – тайна. Но ещё никого не заставляли сдавать его насильно. И ни один, кстати, абитуриент назад не вернулся.
Оставив озадаченного парня посередине улицы, Бирюк запрыгнул в салон, лязгнула «гармошка» дверей и автобус стал удаляться, пока не пропал за поворотом…
Глава 5. Привет из прошлого
Тише! Тише, господа!
Господин Искариотов,
Патриот из патриотов, Приближается сюда!
Пьер-Жан Беранже… —Здравствуй, Вера Евгеньевна.
– Здравствуй, Юра. А почему совсем не загорел? Мы тебя в Африку зачем посылали?! Вернулся, понимаешь, бледный, как поганка. Только командировочные переводить мастера. Брандахлысты!
– Ты уж меня прости, Верочка. Я там не столько под Солнцем шарахался, сколько под Луной. А под ней сильно не загоришь. Держи презент.
– Господи, страсть какая! На кой мне эта морда? На рабочем месте её носить? Так вы меня и так боитесь, как чумы.
Бирюк хмыкнул. Цветочный вазон, исполненный в виде африканской маски, выглядел и в самом деле ужасно.
– А что ещё можно из Африки привезти? Сушёную голову или живого крокодила? Так ты эту голову об мою расшибёшь с ходу…
– А крокодила Цербер слопает, – захохотала секретарша.
– Так, это вазон для цветов.
– Да ты что? – Вера заглянула внутрь. – Нет, ты глянь, и правда. Ну, спасибо, Юрик. Я его с аспарагусом к Александру Михайловичу поставлю.
– Не советую. А, впрочем, тебе виднее. Он, кстати, как, принимает?
– Юра, лучше не надо, – она наклонилась, положив пышную грудь на барьер. – Ему статистики какую-то заковыристую «простыню» на терминал сбросили.
– И что?
– То. Два часа всех в шею гонит. И на меня по селектору рычит, как лев.
– Как ле-ев? – удивился Бирюк, – Смотри, ты. Лев – это что-то новенькое.
– Я тебе серьёзно говорю, – оскорбилась секретарша. – Слушай, покорми Цербера, а? Тебе всё равно делать нечего.
– Твои бы слова да Богу в уши. Ладно, только ради тебя. У него какой сегодня день?
– Постный. Вон мешок в шкафчике возьми.
Вопрос был отнюдь не праздным. По понедельникам, средам и пятницам страж лопал обычный «Chappy» по два мешка в день. Остальные дни пса кормили сырым мясом, чтобы не забывал вкус крови. Дело в том, что любого, даже случайно проникшего в отдел, Цербер должен был просто сожрать. Ошибиться не боялись. Обычный человек пойдёт во вторую дверь, где его встретит вежливая референтша с ногами от коренных зубов. А вот тот, кто пройдёт сквозь «стену»… Ну, в общем, это его выбор. И Церику в меню разнообразие. Хоть какая-то радость бедному псу.
Бросив мешок на плечо, Бирюк вышел из приёмной. Навстречу ему (вот же чуткая скотина!) с радостным топотом нёсся Цербер, восторженно поскуливая и мотая слюнявой башкой.
– Сидеть! – рявкнул маг, уже наученный горьким опытом.
Тот послушно ударил в пол толстой задницей и радостно гавкнул. Дотащив мешок до уютного тупичка с огромным толстым матрасом, он вспорол ножом мешок и высыпал корм в бадью, служившую стражу миской.
– Цербер, ко мне!
Отскочив в сторону, он сунул свёрнутый мешок в урну, где тот растаял в воздухе. Задумчиво проследив за этой процедурой, пошёл обратно в приёмную. Из дверей, навстречу ему, выходил Скрыпник Владимир Минеевич. Оба-на! Вот это сюрприз! Неужели у него отпуск уже кончился? Блин! Раз у него, стало быть, и у них тоже.
Зам появился у них в отделе недавно. Шеф, потеряв заместителя (его забрали на повышение в Москву, в Российское Управление), неделю выбирал между ним и Друидом. Затем, остановившись, всё-таки на Романове, направил представление в Москву. Через некоторое время Касьянов, начальник управления, лично привёз им это, не говоря худого слова, чудо, и представил на общем собрании в весьма обтекаемых выражениях.
Мол, вот вам новый зам, прошу любить и жаловать. Кроме того, помогайте ему на первых порах, ибо с опытом практической работы не густо. Он человек не без недостатков, но уж вы тут как-нибудь. Не слабо, да? Если перевести этот панегирик на человеческий язык, получалось следующее: работы не знает, дурак дураком, сам не сахар, но вы его потерпите, раз уж так вышло, что мы его назначили.
Михалыч, стоически выдержав это представление, не стал его комментировать. Он холодно поглядел в пустые глаза нового зама и попросил того пока пройти вместе с коллективом в свой кабинет и там пообщается поближе. Прозвучало это как откровенное «Пошёл отсюда вон!» Тот молча подчинился, но не забыл.
Как не забыл и своё «знакомство» с коллективом. Там, правда, народу было много, прибыли ещё и главы областных отделений всего региона, но тем всё это было, грубо говоря, «по барабану» – до Бога высоко, до царя далеко. А вот те, кому предстояло со Скрыпником работать бок о бок, стали задавать вопросы… И ответы недвусмысленно показали – у них большая проблема. В общем, невзлюбили друг друга с первого взгляда.
Шеф, оставшись с Касьяновым с глазу на глаз, выражений не выбирал и прямо спросил – зачем ему подсунули эту сволочь? Тот тоже слабостью духа не страдал и рыкнул в ответ, чтобы Саша не забывался. После того, как все имеющиеся в запасе копья были переломаны, он всё-таки признался, что кандидатуру Скрыпника спустили сверху, из ММК.
Теперь эта «казнь египетская» прибыла из отпуска и жаждала общения.
– Здравствуйте, Юрий Иванович, я, как раз, вас искал. Зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет.
Переглянувшись с секретаршей, он хотел на секунду тормознуться в приёмной, Вера, судя по красноречивому взгляду, явно хотела его о чём-то предупредить. Но зам, открыв дверь, ждал, когда он войдёт. Ничего, разберёмся.
– Юрий Иванович, – усевшись за свой стол, сверкнул очками Владимир Минеевич. – На вас поступило заявление.
– Да, что вы говорите? – «ужаснулся» Бирюк. – От кого?
– Вы не паясничайте, – взвился Скрыпник, «не заметив» второго вопроса. – Вы думайте, что вы сейчас писать будете.
«Писать? – злорадно подумал Юрий. – А вот те хрен во всю морду, шеф все материалы их работ загнал под гриф „секретно“, а на тебя представление на допуск ещё не ушло».
– Так, ведь я и спрашиваю, – от кого заявление и в чём обвиняюсь?
Конец ознакомительного фрагмента.
